Кочевряжнев. Разрешили.

Махонин. И курортную карту выписали?

Кочевряжнев. Выписали.

Махонин. При тебе?

Кочевряжнев. При мне.

Махонин. Покажи!

Кочевряжнев (протягивает карту). Ты вслух читай. Чтобы я понял.

Махонин (читает сперва про себя). Редкий они тебе диагноз выставили. Не каждый день прочитаешь такое... Просто тема для диссертации... (Читает вслух.) "Благоприобретенное бессердечие". Вот это да!

Кочевряжнев. А как это понимать?

Махонин. Да уж и не знаю, что тебе посоветовать. Пожалуй, не надо тебе ехать в эти Карловы Вары. С таким диагнозом... Не надо. Советский человек, и вдруг без сердца! Еще в прессу попадешь. Ты уж лучше тут, где-нибудь у нас отдохни. В каком-нибудь сердечно-сосудистом.

Кочевряжнев. Может, мне еще куда-нибудь по медицинской части обратиться? К более квалифицированным специалистам! Может, они восстановят то, что рассосалось? Я никому ничего не сказал. Пока. Вот к тебе к первому забежал. С этой, так сказать, новостью.

Махонин. Давай чайку попьем... Помозгуем...

Комната Викторины. Викторина, Альбина и Просов оживленно

разговаривают.

Викторина. Вы совершенно правы, Юра, когда говорите, что есть люди, которые все цвета радуги готовы променять на обыденную бесцветность, лишь бы иметь душевный покой. Они устали бороться.

Просов. Этих людей тоже можно понять.

Викторина. И я их понимаю. Их легче осудить, чем разобраться в драматургии их чувств.

Альбина. Ну, а в общем фильм хотя и импортный, а скучный! Одни только рассуждения и никакого действия. Я чуть не заснула.

Просов. Это - почерк Бергмана. А насчет действия можно еще посмотреть. Я смотрел фильм его с неослабевающим интересов. Он заставляет думать.

Альбина. Думать? О чем?

Викторина. О смысле жизни.

Альбина. Я лично хожу в кино для того, чтобы развлечься. А думаю я и так целый день...

Викторина. Бедненькая!

Появляется Махонин. Он направляется к серванту.

Папа! Познакомься, пожалуйста!