Махонина. А как насчет туалетной? Я просила...

Полудушкин. Вы имеете в виду "пипифакс"? Обещали в одном месте.

Махонина. Тогда сразу рулонов двадцать или лучше тридцать берите. Сюда и на дачу.

Полудушкин. Я понял.

Махонина. Мы вам что-нибудь должны? Вы как с самим-то договорились?

Полудушкин. Не беспокойтесь, Раиса Марковна! У нас свои расчеты. Я уж вашему супругу и так по гроб жизни обязан: он меня на "Всемирную литературу" подписал. Двести томов. Читать я их вовек не прочитаю, а куда ставить, ума не приложу. Квадратных метров маловато...

Махонина. Совсем забыла вас поблагодарить. Хороший вы нам елочный набор достали. Надо было два или три взять. Как я сразу не догадалась. В общем, спасибо. Я просто не знаю, как вас благодарить.

Полудушкин. Раиса Марковна! О чем вы говорите? Такой уж я человек. Нужник!

Махонина. Как вы сказали? Кто вы?

Полудушкин (простодушно). Нужник. Нужный, стало быть, человек. С наступающим вас, Раиса Марковна! И, как говорится, дай бог, чтобы все на данном уровне оставалось. Все как есть!

Махонина (улыбаясь). Нет. Вы уж этого только Пал Палычу не пожелайте! Пал Палыч этого не любит. Пал Палыч и на работе и дома всегда только об одном - о перевыполнении плана думает. Пал Палыч не любит, чтобы на одном уровне.

Полудушкин. Это я так... Чтобы не сглазить. Ну, всего наилучшего!

Полудушкин уходит. Появляется Махонин. Он входит в

комнату, раскрасневшийся после уличного мороза. В руках

у него черный "атташе-кейс".

Махонин (с порога) Раюня! Я пешком прошелся, славно так воздухом подышал! (Видит самовар.) О-о-о! Вот это да-а-а! Ну что за мужик! Ну прямо золотой!